kozandrevna (kozandrevna) wrote,
kozandrevna
kozandrevna

Categories:

ГОРНЫЙ ГРЫЗУН – СУСЛИК



Суслик на кого похож?
Он не кролик, он не ёж.
Роет норки, но не мышка,
Хоть — такой же шалунишка.
Как сурок, зимою спит —
Шубой снежною укрыт.
Если спит — не потревожь!
На кого же он похож?
Зря ты морщишь лоб упрямо —
На своих — на папу с мамой!.. (из Книги Радуг)



Суслик – симпатичный зверёк. Он гораздо крупнее мыши, но тоже грызун. Ему бы длинные уши, был бы вылитый заяц-русак, но в два раза меньше размером.



Да и прыгать он совершенно не умеет – походка у него неуклюжая, увалистая какая-то. Может, из-за толстой попки, которую он волочит за собой, убегая от опасности.



Такое впечатление, что бежит он на полусогнутых лапках, почти по –пластунски. Так это умильно у него получается. Не буду описывать этого грызуна по-научному, с точки зрения зоологов-биологов. Это их работа и задачи, а просто расскажу о суслике как обыватель, о своих встречах с этими грызунами и наблюдениях.



Впервые я увидела сусликов в Чегемском ущелье. За знаменитыми водопадами ущелье вдруг расширяется, становится просторно, привольно. Это место называется Депрессией, и располагается оно между Скалистым и Передовым хребтами. Красивое место, хотя и со скудной растительностью. Посмотришь вперёд и видишь сверкающие снегом вершины Передового хребта. Оглянешься назад – отвесные склоны Скалистого хребта. Здесь проходил караванный путь через перевалы в соседние ущелья: через Актопрак в Баксанское в Приэльбрусье, через перевал Думала в Хуламо-Безенгийское ущелье в «альпинистский архипелаг». Место ровное, но человеческого жилья нет. Зато сусликов много.



Пищат, носятся через дорогу туда-сюда, того и гляди попадут под колёса авто. Мы вышли из машины. Нас привлекли заросли душицы и чабреца. Пока одни собирали лекарственные травы, другие – любовались пейзажем. Среди диких злаков столбиками торчали суслики, недовольно посвистывая и присматриваясь к нам, решая, видимо, что от нас ждать, какую угрозу мы им несём, не нырнуть ли лучше в норку.



Тогда не удалось как следует сусликов рассмотреть: держались от нас на приличном расстоянии.

Второй раз суслик мне повстречался в ущелье Адылсу. Тогда в стране был развал, который коснулся и такой отрасли, как туризм-альпинизм. В альплагере «Шхельда» в тот год никого. Нас встретили там с распростёртыми объятиями. Повар лично подавал нам еду и радовался, как ребёнок, когда мы с аппетитом уплетали в столовой его стряпню, и сильно огорчался, если мы что-то недоедали, или предупреждали, чтобы не готовил обед или ужин, так как собирались уйти далеко и не успевали вернуться. Всё-таки мы приехали бродить по горам, а не сидеть в столовой. А бродили мы по ущелью в одиночестве, и складывалось такое впечатление, что мы вообще одни на планете. При возвращении нас встречали два жирных кота, которые жили возле закрытого пункта спасателей. И мы им были рады. Всё-таки хотелось общения, пусть хоть такого. В один из дней отправились мы в верховья ущелья Адылсу. Дорога – разбитая грунтовка, петляющая большими зигзагами. И вдруг нас чуть не сбивает с ног суслик, который перебежал у нас под носом и затаился под придорожным камнем.



Отковыриваем валун и видим в углублении затаившегося суслика. Глаз – чёрненькая бусинка, с тревогой смотрит на нас. Это был ещё малыш, неопытная особь, худенький и жалкий. Ему казалось, что он хорошо спрятался от этих непонятных чудищ, потому как, мне кажется, человека он видел впервые.
- А он кусается? – поинтересовался кто-то из нас.
- Наверное. Мыши ведь кусаются. Лучше его не трогать.

Наконец, суслик сообразил, что его укрытие разворочено, что он открыт со всех сторон, и сейчас его схватят и съедят, поэтому он, жалобно пискнув, словно прося пощады, понёсся по камням в поисках хоть какого-нибудь отверстия. Удивительно, но он был далеко от своей норы, у которой, как известно, суслики делают несколько входов-выходов на всякий случай. Нырнув в россыпь камней, суслик исчез из поля зрения, слившись с окружающей местностью.

Ещё один суслик встретился нам на тропе в ущелье реки Ирик. Бурный Ирик клокотал и бился в скальных берегах. Натоптанная тропа бежала над ним по высокому берегу, который обрывами спускался к воде. Вдруг откуда-то выскочил на тропу суслик и заметался впереди нас, не зная, куда бежать. Влево обрыв по сравнению с его размерами – пропасть, вправо – скальный бортик – для суслика, не способного прыгать, непреодолимое препятствие. Пробежав зигзагами несколько метров, суслик замер на песчаном краю пропасти.



Несколько мелких камешков и песчинок полетели вниз. Мы испугались за жизнь суслика, как бы и он не соскользнул в бурные воды, но каким-то немыслимым образом суслик зацепился за край и замер. Если бы не блестящий чёрненький глаз, он был бы незаметен на охряной поверхности песка. Его шубка была песчаной расцветки, гладкая и поблёскивающая в лучах солнца. Подойти ближе к нему, не рискуя обвалиться в горную реку, мы не могли, поэтому фотографировали его с безопасного для нас расстояния. Всю фотосессию суслик вытерпел стоически и дождался, пока мы не удалились с его территории.

Суслик – не такой уж редкий грызун, поэтому человек сделал его героем фольклора. Например, мне встретилась такая история из бурной жизни животных, которая явно современная. Почему я так решила, поймёте, прочитав её.



«Создатель сотворил Воду, Землю и украсил её флорой и фауной. Тогда всё живое на Земле не знало времени: ни года, ни месяца и, тем более, дней. Но вот звери решили устроить собрание и установить — год, месяц и день.
- Дело - не простое, - говорили собравшиеся . - И решать его должен самый сильный и большой среди нас зверь.
Поэтому звери единогласно предоставили слово медведю. Медведь, кряхтя, поднялся с колодины, опершись на свой посох, оглядел всех зверей и сказал:
- Я думаю так... 100 лет — считать одним годом, в году 100 месяцев будет, а в месяце — 100 дней. Кругом по сто, куда ещё лучше, — добавил медведь.
Наступила тишина. Все звери молчали. Они не знали, что сказать и как им поступить? Кто-то заметил:
- Эх! Обидно, что суслика не позвали сюда! Он бы, наверняка, рассудил сей непростой вопрос!
Суслик, как оказалось, был неподалёку и всё слышал. Он просто немного опоздал на собрание. И вот, выбираясь из кучи зверей, он уже возбуждённо заговорил:
- Так дело не пойдёт! Уж слишком долгим будет год, в сто лет. Ведь ни один зверь, не сможет столько прожить. Не лучше ли сделать в году двенадцать месяцев, а в месяце тридцать дней?
Тут все звери оживились и, посмотрев на маленького суслика, согласились с его мудрым решением. Они были в восторге! Наконец-то установили они счёт времени. Теперь, каждый из них сможет считать свои дни, месяцы и годы жизни. Так и поныне считают годы, месяцы и дни, как предложил на собрании суслик».



Кто-то может усомниться в правдивости сей истории, мол, где медведь (в лесу), а где суслик (в поле), и им никогда не сойтись. Но оказывается, в горах Кавказа водится небольшой, так называемый, песчаный медведь, который живёт в пещерах, а, главное, питается сусликами. Об этой печальной участи горных сусликов я узнала от местных пастухов. А дело было так. Шли мы через перевалы в урочище Джылысу, славящееся тёплыми минеральными источниками.



Это сегодня туда проложена трасса, чтобы источники стали более доступными, а тогда можно было добраться к ним на вездеходе, верхом, ну, и, разумеется, пешком. Одним словом, ноги – самый проходимый транспорт.

Спустились мы с перевала в ущелье реки Исламчат-су. Правильно о нём говорят, неприветливое, узкое, вечно забитое облаками.



Обычно по нему путешественники не ходят, стараясь уйти перевалами, а мы решили хребет Каракая обойти этим ущельем. Троп, как таковых нет, только конные и овечьи дорожки, кое-где перекрытые каменными осыпями. Того и гляди, скатишься в пропасть, где протекает река. Короче, отвратительный путь. Ближе к выходу из ущелья нас просто достал отвратительный запах, хоть противогаз надевай, да только где его в походе взять. Вскоре показалась кошара, возле которой на шесте болталась шкура барана, смердящая на всю округу. Из-под навеса выскочили радостные пастухи. Вдали от дома, от людей, в замкнутом пространстве, общаясь только с овцами, конечно, каждый новый человек – это большая радость, источник информации и новостей. Пастухи-то нам и рассказали, что повадился песчаный медведь в отару за овцами, лень ему за сусликами гоняться, да норы их раскапывать. Труда много – мяса мало, и не всегда удачна охота на суслика, у которого в норе несколько выходов. Пока медведь радостно откапывает вход, куда нырнул суслик, тот уже выскочил в другой вход и удрал в запасную нору.



Овца не такая быстрая, да и мяса больше, и надо полагать, вкуснее. Видя, как мы морщимся от «благоуханий», исходящих от висящей шкуры, пастухи объяснили, что это тушка задранного барана, отбитого у медведя, для отчёта перед председателем их овцеводческого хозяйства в честности пастухов, что, мол, баран не съеден ими, а действительно задран. Мясо под солнцем протухло, но что делать, это вещдок. Вот приедет смена пастухов, и шкуру тогда снимут и увезут. Так что врагов у сусликов хватает и на земле, и воздухе.

Однажды мне довелось наблюдать такую картину. В Баксанском ущелье построили аэродром для вертолётов спасателей. Аэродром - это громко сказано. Просто огородили колючей проволокой квадрат ровного участка земли, где стоят на приколе пара вертолётов. И повадились там пастись суслики – запретный плод слаще, хотя точно такая же растительность рядом с колючей оградой, так нет, лезут туда. Стоит заработать лопастями «вертушке» или подлетать, суслики врассыпную. Это заметил сапсан и кружит над аэродромом, охотится. Была я в сотне метров, и захотела пернатого «охотника» сфотографировать – фототехника позволяла. Только наведу объектив, сапсан меня видит и улетает. Я спряталась в густом сосняке. Прилетел «охотник», кружит низко над аэродромом. Снимаю с объектива крышечку, ловлю его в видоискатель. Сапсан меня замечает и улетает. Вот зрение! Не зря же говорится, глаз как у орла, о тех людях, у которых зоркое зрение. Какие я только попытки не предпринимала, как не ухитрялась сфотографировать сапсана на охоте, он не позволил. Вот что обидно, пока я просто смотрю, ему я до «фонаря», как только подношу фотоаппарат к глазам, улетает.

Во многих ущельях Кавказа я побывала. Где-то много сусликов обосновалось, где-то мало, где-то вообще ни одного не видала- не слышала. Но настоящее прямо суслячее царство – это урочище Джылысу. Их здесь столько, что хочется сказать: «Суслик на суслике и сусликом погоняет».



Находилась я в урочище несколько дней, так что на них насмотрелась предостаточно. Место это сказочное, действительно царство не только сусликов, орлов, грифов, но и всяких археологических, исторических и других артефактов. Отсюда начинаются интересные в спортивном отношении восхождения на Эльбрус. Красота неописуемая: Эльбрус, как говорится, во весь рост от носочков до макушек (как известно, у него их две), загадочная гора Сирх, в виде египетской пирамиды зелёный Тузлук, куча минеральных источников практически от всех существующих болезней в мире. Но я не об этом. Цель моего повествования – суслики.



Пришли мы сюда вечером, изрядно уставшие, торопливо стали устанавливать палатку. К нам подходят люди с сообщением, что это вертолётная площадка, и если мы не хотим быть сдутыми в пропасть, лучше отсюда удалиться. Сил не было, да и во времени мы были ограничены – стремительно темнело. Поэтому мы отползли за грунтовую дорогу, практически рядом. Дорог тут, надо отметить, масса. Плато плоское и грузовики ездят, как кому вздумается. Утром досмотрелись, что стоим на маленькой зелёной треугольной полянке в окружении грунтовок, глинистым цветом оттеняющих зелень нашего пятачка. В высоком борте дороги, продавленной тяжелым транспортом, зияли норы. Из некоторых высовывались любопытные суслики – наши соседи.



Была середина августа. Лето в этих местах короткое, плато находится на высоте 2400 метров над уровнем моря практически у подножия Эльбруса, поэтому и летом тут не бывает жарко, а в мае ещё лежит снег. Так что суслики были крупные, отъевшиеся, хорошо подготовленные к зиме.



Суслик в норке сладко спит,
Суслик носиком сопит,
Не берёт его мороз!
Суслик за зиму подрос. (В.Талызин)

Понаблюдав за нами пару минут, и убедившись, что мы не орлы, и не медведи, нападать и есть их не собираемся, суслики вылезли из своих квартир и отправились на завтрак. Смешно переваливаясь и пища, они перебежали грунтовку и зарылись в каких-то растениях, объедая цветочные метёлки. Причём один стоял на стрёме, как часовой.



Пред рассветом, очень рано,
Вышел суслик на поляну.
Встал на холмике крутом
Серым тоненьким столбом,
И стоял он долго там,
Лапки вытянув по швам. (Моравская)



Вдруг мелькнула тень. Беркут крылами закрыл солнце. Громкий писк, и суслики затаились в траве. Беркут покружил, сделал несколько кругов и с досадой отлетел к торчавшим над ущельем «песчаным замкам» - моренным останкам причудливой формы.



Как-то раз все остроконечные пики «замков» были заняты пернатыми хищниками. Они расселись над плато, как на командном пункте армии, откуда хорошо просматривается диспозиция, ожидая удобного момента для взлёта. Они так затаились, что можно было подумать, что на пиках флюгер. Ветра нет, и флюгер не работает. Окраска пернатых охотников сливалась с цветом стенок замков, и если бы я не знала, как обычно «песчаные замки» выглядят, подумала, что так и было изначально.

Через некоторое время осторожно высунулась голова из травы, нервно дрыгая носиком и готовая нырнуть обратно.



Всё выше и выше поднимался «столбик», пока не принял идеально ровную форму.



Суслик свистнул, и его собратья с аппетитом задвигали челюстями.



Чок – чок – чмок – чмок!
Идёт суслик – толстячок!
Два шажка – чок - чок!
Два зерна, чмок – чмок!
И опять – чок – чок,
И опять – чмок- чмок!
Шёл-шёл, шёл-шёл,
К себе в норочку пришёл,
А дорожка-то длинна,
И теперь уж нет зерна! (В.Федотенко)

В горах много видов диких злаков. Как говорят учёные, это генофонд зерна человечества, ведь все сорта пшеницы, маиса, ржи, кукурузы выведены из диких злаков.



Нам – потребителям хлебобулочных изделий, трудно представить всю историческую цепочку от тоненьких горных колосков до круглого каравая хлеба с ароматной хрустящей корочкой. А ведь хлеб – это труд многих поколений. Но мы об этом уже не задумываемся, так он стал привычен в нашей повседневной жизни.

«Однажды заспорили пахарь, сеятель и пекарь. Пахарь утверждал, что хлеб творит земля. Сеятель говорил – солнце, а пекарь – огонь. «Вы забыли о человеке, - сказал мудрец. – Хлеб – дитя человеческое».

Урочище Джылысу находится на территории Национального парка «Приэльбрусье». Чтобы не ухудшать экологию местности, кое-где устанавливают мусоросборники. И особо ушлые суслики стали бегать на помойку полакомиться кое-чем со стола человека. А узнала я об этом совершенно случайно. За нашей палаткой стояли чехи. Один из них с роскошной фототехникой отправился на помойку и там начал снимать. Подумалось: «Не нашёл ничего лучшего, как помойку снимать, будто у них там помоек нет». Оказалось, он фотографировал сусликов.



Как потом объяснил иностранец, у них в природе никакой уже живности не встретишь, и как он рад нашему русскому суслику, как ему нравится в наших горах, которые в сто раз лучше Альп, где везде проложены асфальтированные дорожки, к вершинам ступени, кусты подстрижены, как в парках.

Этот маленький зверёк
Очень вредный, как хорёк.
Колоски с полей ворует,
А потом куркуль жирует.
Зверёк столбиком стоит,
Потихонечку свистит.
Он везде: и там и тут,
Его сусликом зовут. (В.Соколов)



Через несколько лет я снова очутилась в Джылысу. Палаток, балаганов, машин заметно прибавилось – слава о чудодейственных источниках разносится быстро. Даже фильм об этих местах несколько раз крутили по ТВ. Суслики, слава Богу и местному Аллаху, никуда не делись.



В этот раз их норы оказались прямо у входа в палатку. Жили там суслики-подростки. Они с нами даже подружились. Один был худенький, с узкой мордочкой, жалкий такой. Мы его назвали Федькой. Другой был справный, ухоженный и наглый. Почему-то решили, что Митька – самое подходящее для него имя. Федька и Митька жили в разных норах, но часто ныряли друг к другу. А какие драки с воплями на пороге своих нор устраивали! Федьку всегда было жалко. Бывало, крикнешь: «Митька! Не обижай Федьку!», а проходящие мимо нас к источнику лечащиеся оглядываются, думают, что мы «ку-ку», никаких Федек и Митек рядом, а мы кричим.

А познакомились мы так. Утро. Завтракаем. Пьём чай-кофе с сухариками и печеньем. Вдруг что-то зашуршало рядом, показался блестящий глаз сквозь траву.



Суслик поморгал, повёл носиком из стороны в сторону – унюхал мучное, и жалобно пискнул. Я не разбираюсь в «речи» сусликов, но было понятно, он просит сухарик. Мы насыпали возле его норы небольшую сухарную горку. От нашего шумного перемещения суслик испугался, забился вглубь своего жилища и долго не показывался. Но, видимо, голодная «слюна» оказалась сильнее страха. Суслик высунул голову в отверстие по шею, некоторое время гипнотизировал нас и…закипела работа: суслик всю горку перетаскал в нору.



Там, видимо, и позавтракал. Мы собирались в поход к водопаду, поэтому было не до суслика. Он вышел на «улицу», сидел недалеко от норы, наблюдая за нами.



Суслик проживает не в горе –
В тёмной, земляной норе.
Там он спит и там он ест,
Выглянув, глядит окрест.
Смотрит влево, смотрит вправо,
Хвост пушистый свой расправив,
Греет солнцем нежный мех… (В.Донская)



Так и повелось: стоит засуетиться с обедом, суслик тут как тут, стоит столбиком и пищит и уже не жалобно как сначала, а требовательно, понуждая нас дать ему что-нибудь, не дожидаясь пока наступит раздача по тарелкам «горячего».



Суслик так осмелел, что уже не убегал в норку с угощением, сидел рядом с нашей палаткой, хрустя сухариком, смешно зажав его в лапках.



И нам это было удобно, не нужно было вылезать из палатки и идти к его норе. Бывало кто-нибудь из нас не хочет принимать пищу в палатке, садится на траву с миской варева, а суслик носится вокруг, подбирая крошки.

Через пару дней мы уже знали пристрастия суслика: простые сухарики, печенье ему нравились больше, чем солёные снеки. А их как раз был большой пакет, купленный на развес. Кстати, они нам тоже не очень нравились, и пакет почти не уменьшался в отличие от пакета с печеньем.

Вскоре к Федьке присоединился Митька. Как уже повелось, Федька крутился возле палатки в ожидании, когда начнём накрывать «скатерть-самобранку» и появятся на ней сухари. А Митька сидел в его норе, высунувшись наполовину, и истошно орал. То ли предупреждал Федьку об опасности, то ли просил принести и ему с «барского» стола сухарик. Федька грыз сухарик, не обращая внимания на вопли собрата.



Наконец, ему надоело слушать этот «художественный» свист, и он подбежал к Митьке. Что тут началось! Митька набросился на Федьку, и они, истошно крича, клубком покатились по земле, вздымая пыль. Встали столбиками друг против друга, как борцы. Всего на мгновение, но было достаточно, чтобы заметить, насколько крупнее Митька Федьки, и снова покатились по траве. Что уж послужило ссорой, осталось загадкой. Но после этого и Митька стал подбегать к палатке и брать сухарики. Но ссоры периодически возникали.



Суслики просыпались раньше нас, подбегали к застёгнутой на ночь палатке и будили нас возмущённым свистом. Мол, дрыхните, а они уже завтракать хотят. Дальше спать было невозможно, не давали своими воплями. Приходили к нам как по часам в столовую.



Суслик вылез из норы,
Смотрит пристально с горы.
– Заготовлю ковыля,
Из него постель моя.
Низко стелется полынь.
От неё в носу лишь пыль.
Сладко пахнет железняк,
Не достать его никак.
Вот ещё расцвёл шалфей,
Нет его цветов вкусней.



Однажды, набродившись по ледникам Эльбруса и их хаотичным моренам, завались спать без обеда. Решили наверстать потраченные калории в ужин. Такое положение дел не устроило сусликов, которые, увидев открытую палатку, пришли радостные к ней. Что они устроили нам, не описать словами. Суслики забрались внутрь, носились с криками: «Банзай!» по спальным мешкам, противно скрепя когтями по гладкой непромокаемой ткани. Знаете, есть такой отвратительный звук, когда кто-то трёт стекло. Было понятно, что они просто так не отстанут. Наконец, не выдержав этого форменного безобразия, пришлось вышвырнуть им горстку сухарей и закрыть палатку.



За неделю нашей совместной жизни мы так привыкли к сусликам, что расставались, можно сказать, со слезами на глазах. Уходили из Северного Приэльбрусья, где находится урочище Джылысу – суслячее царство, во второй половине дня. Суслики в это время уже сладко дрыхли в своих норках и ничего не знали. Им было легче. Мы насыпали возле входов по горке сухариков, чтобы суслята могли заесть стресс и печаль, постояли на прощание на примятой палаткой траве, надели облегчённые рюкзаки. До свидания, горы! До свидания, суслики! На память о вас нам останутся многочисленные фотографии.



С ног до головы он в недостатках.
Но в одном не отказать ему:
Даже находясь на задних лапках,
Всё равно не «служит» никому. (Марк Меламед)

Tags: животные, природа, фауна
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments